В ночь под самое Рождество крестьяне из деревни Рашово, проезжая мимо кладбища, наткнулись на труп замёрзшей женщины. Несчастная мать застывшими руками прижимала к своей мёртвой груди живого, крохотного мальчика, завёрнутого в толстое одеяло. Дитя плакало. Прослезились и женщины. Мужики подобрали тело и привезли его в дом к старосте.

У старостихи были гости - её соседки. Они тотчас же принялись за дело. Одна из них бросилась раздевать замёрзшую, другая поддерживала голову, третья в это время светила им лампой. Остальные занимались малышом.

На третий день покойницу похоронили. Большая толпа шла за гробом, как будто умерла невесть какая знатная дама.

А что сталось с малюткой? Ни старосте, ни судье не удалось узнать, откуда покойница родом. Среди крестьян стали раздаваться голоса:

- Наша деревня и так небогата. Тяжело нам будет содержать мальчишку.

Однако скупцы боялись напрасно: старостиха оставила малыша у себя. Правда, она не воспитывала его как сына, но всё же по-своему заботилась о нём.

Его назвали Мартыном, а в просторечии звали "Мартынко". Так и пошло: Мартынко  да Мартынко.  Мартынко ползал без всякого надзора по комнатам, не в обиду будь сказано, как маленькая собачонка. Как только он немного подрос, сделался хорошим помощником в доме. Всякую работу он исполнял с удовольствием: надо ли было принести дров, или посмотреть за свиньями, или покормить гусят - всё было сделано. Нельзя сказать, чтобы мальчугану плохо жилось: он всегда был сыт и одет. Сначала спал он в углу за печкой, куда в первую же ночь сунула его старостиха. Тут же в комнате провела вместе с ним эту ночь его покойница мать. Когда ему исполнилось пять лет, его перевели в хлев. Там он и прожил около семи лет.

В школу его не посылали.

- К чему школа такому нищему? Этого ещё недоставало. Он и дома нам нужен, - говорила старостиха своим соседкам.

Когда Мартынке пошёл двенадцатый годок, его отвели к пастору - готовиться к причастию. Но пастор его не принял, потому что он не умел читать и даже не знал молитвы Господней.

В ту же осень умерла старостиха, и староста определил мальчика к пастуху в помощники.

Старый пастух, Андрей, ослабел и не мог один смотреть за скотом, а пастбище, принадлежащее деревне Рашово, было очень далеко, у самого леса. Андрею стало тяжело справляться со стадом, а служил он в Рашове уже много лет пастухом, и крестьянам не хотелось на старости лет оставлять его без куска хлеба. Вот они и взяли ему помощника. Раскаиваться не пришлось. Мартынко как будто родился пастухом. Ведь он вырос в хлеву и знал, как обращаться со скотом.

Рано утром, заслышав в хлеве рожок, коровы, телята, даже овцы сейчас же поднимали голову и с оживлённым блеянием и мычанием собирались к Мартынке со всех сторон. Бундаш, старый пёс Андрея, ласково вилял пушистым лохматым хвостом, вздымая пыль, и, навострив уши, сверкая глазами, нетерпеливо ждал, пока не раздавалось, наконец, щёлканье длинного бича и собравшееся стадо не трогалось в путь.

Бундаш с Мартынкой так хорошо стерегли стадо, что через год, когда старый Андрей умер, Мартынку самого сделали пастухом.

За деревней, возле кладбища, приютилась маленькая хижина. Живший в ней старый бобыль когда-то давно завещал её крестьянской общине. Половина хижины уже развалилась. Уцелели только одна комната и кухня, прислонившись к ближайшему холму, как бы ища в нём поддержки.

Старый Андрей шестнадцать лет прожил в этой хижине. После его смерти здесь поселился Мартынко. Крошечные окна хижины у Андрея были законопачены толстым слоем соломы, и в таком виде оставались они круглый год. Ни один луч солнца не проникал сюда, зато зимой солома защищала от холодного ветра. Да Андрею и не нужен был свет! Зимой он никогда не бывал дома: целый день он странствовал от соседа к соседу. Летом же,возвращаясь усталый домой, он обыкновенно сейчас же ложился спать.

продолжение в прикрепленном файле...